Парализованный ужасом Калмык отжал сцепление и тихо тронул с места. Климушкин захохотал, навесил Калмыку здоровенный удар в ухо - тот только вобрал голову в плечи - и стал охаживать своим тесаком салон джипа. Трещала дорогая обивка сидений, хрустели стекла, жуткий хохот Климушкина сотрясал воздух. Сам демон бесновался сейчас у Калмыка за спиной, а он ничего не мог сделать и только тихо рулил, выпучив глаза, по такой мирной, еще зеленой и пустынной улице, лавируя между стеной парка и больничными заборами.

- Володик, дорогой, - рассудительно продолжил Климушкин, и острый тесак вернулся к горлу Калмыка. - Моя комната, долги, твои проценты и нервные затраты - все ведь это в прошлом, не так ли? И я рассчитался с тобой, ведь правда? Сполна, Володик, заметь это, сполна! - Климушкин значительно помолчал. - Но ведь мебель моя не входила в счет оплаты! - вдруг заорал он так, что завибрировали рессоры, и вдарил тесаком по спинке калмыковского сиденья Калмык ошалело шарахнулся вперед. - Ты отнес их на помойку, - тихо и печально констатировал он. - Но не это сейчас тревожит меня! Скажи мне, друг мой, скажи честно, но прежде хорошенько подумай, прежде чем отвечать абы как... Климушкин сделал просто смертельную по напряженности паузу и доверительно наклонился к уху Калмыка. - Как насчет моего холодильника, Володик? Моего маленького, компактного холодильника "Север-3", 1956-го года выпуска?! Что ты с н и м сделал? - Острие тесака надавило на шею Калмыка так сильно, что выступила кровь. - Ты оставил его на моей коммунальной кухне, на растерзание отвратительной соседке Клавке? Ведь так? Ответь мне скорее, Володик, оставил ведь, правда? Оставил, да?!

- Да, - выдавил из себя онемевший было ото всего этого Калмык и приготовился умереть.

- Вот и хорошо! - весело рассмеялся Климушкин и великодушно ослабил нажим тесака. - Значит, теперь мы сможем с тобой забрать его! - И снова захохотал.

Они въезжали уже во дворы квартала.