- Придержи своих псов, Смотритель. Я принес тебе весть от Сибиряка. И его подарок.

- Кто ты?

Вопрос прошелестел звуком гонимой ветром жухлой листвы. Человек поднял голову и посмотрел в глаза ночной темноте.

- Мое имя тебе ничего не скажет. - Он кивнул на заветный мешочек. - Ты давно хотел иметь это. Сибиряк просит выполнить тебя мою просьбу.

Ответом было длительное молчание.

- Что ты просишь?

Человек в светлом плаще твердо сжал губы:

- Мне нужны твои Актеры.

- Сколько?

- Трое. На неделю. Они исполнят по две роли и вернутся.

Воцарилась тягостная пауза. Холодный ветер дохнул в лицо незванного гостя запахом затхлого склепа.

- Я дам тебе шестерых Усопших. Назови имена.

Человек медленно покачал головой.

- Ты торгуешься, - презрительная укоризна прзвучала в его спокойном голосе. - Наверно, вас ничто здесь не берет, в этой гнилой жиже - ни закон, ни старые долги. - Он протянул руку к мешочку. - Я передам это Сибиряку.

В ответ раздался скрежет ржавых петель. Злой порыв ветра толкнул человека в грудь, вырвал забытое в руке кашне.

- Подожди, человек. - Где-то треснула и упала огромная сухая ветка, тень на плите колыхнулась. - Актеры придут к тебе.

- Завтра, - сказал незнакомец, зябко запахнулся в свой плащ и исчез в темноте.

Володя Калмык никогда не отворачивался от проблем. И не потому, что он проблемы любил. Просто он знал, что отвернуться - значит что-то упустить из виду, а этого он себе позволить не мог. Работа у него была сложная, с людьми, ее он себе придумал сам, и этим людям она не нравилась, точно. Но никто, никто еще из них не сказал ему об этом, а некоторые уже и не откроют рот никогда. Калмык умел быть начеку, все видеть и упреждать неприятности. Так, чтобы они уже никогда не возникли. Он теперь мог делать это, не боясь загреметь к хозяину лет на десять. Мир провернулся в нужную сторону, хозяин теперь - он. Угрожающий напор, много-много слов и решительное, без соплей, действие решают сегодня любое дело. А Калмык - один совсем из немногих! - хорошо владел этими вещами. И радовался своему пригодившемуся, наконец, уменью, сорокалетний битый мужик. Блестя глазами, радовался, как мальчишка. Нет, он теперь не отворачивался от проблем - он просто сбивал их с ног.