Лампочки в подъезде не было. Пахло мочой. "Все равно не уеду, - подумал Калмык, поднимаясь в темноте по лестнице. - Выселю всех к чертовой матери к зиме, будет подъезд образцового содержания." Он здорово промерз и устал сегодня, пришлось пару раз психануть. Но дело это было для Калмыка привычное, а деньги оно приносило немалые. И сегодня все получилось, лучше некуда.

Он рывком проскочил еще один лестничный марш, провернулся на каблуках и остановился, как вкопанный. Он не сразу понял, что перед ним была очередная проблема. И не сразу оценил, что в отличие от других сбить с ног ее было никак нельзя. Она не стояла, как обычно предыдущие, а в буквальном смысле валялась в виде неподвижного тела на площадке между этажами. Калмык внимательно всмотрелся в человека у себя под ногами... и силы оставили его.

В иссиня-желтом свете луны, льющемся из подъездного окна, на него смотрело темное, обезображенное кривой дырой открытого рта, лицо Мишки Обряда. Немигающие глаза пристально вглядывались в пустоту за затылком Калмыка. Седые спутанные волосы, как пауки, бесшумно шевелились на лбу от лестничного сквозняка.

Сердце Калмыка сошло с орбиты, внутренности свело мертвенной прохладой. Обряд! Еще вечность он простоял, не отрывая взгляда от страшного лица. Еще вечность он наблюдал, как грязная рука в драповом рукаве зашевелилась "живой, значит!" - прикрыла глаза от света, и Обряд перевернулся на бок к батарее. Еще вечность Калмык ожидал, пока холод в кишечнике просочится через ноги в пол и даст ему возможность уйти. Потом он нашарил в кармане сигареты, дрожащими руками закурил и стал медленно подниматься к двери своей квартиры.