А если разведка, в самом деле, прохлопала, то кто ей доктор? Сами знаете, толковой агентуры у нас в Германии нет. Старая коминтерновская приказала долго жить. Ее еще в тридцать седьмом изрядно прошерстили, а после Биробиджана и прочего и вовсе… И вообще еврей-разведчик в фашистской Германии это… оксюморон. А создать новую сеть наверняка просто не успели. На это же десятилетия нужны.

– А испытания? Как такое вообще можно было не заметить? В тесной Европе-то?

Николай Иванович хмыкнул. – Я тут успел немного поразмыслить на этот счет. Они могли провести испытания, например, в Сахаре. Перестреляв с самолетов для гарантии тамошних немногочисленных кочевников в радиусе пары тройки сотен километров. Возможности проведения подземных испытаний тоже никто не отменял. Методы аппаратного контроля, разумеется, имеются, о чем я в свое время говорил: сейсмический, забор проб воздуха с самолетов. Но в современных условиях труднореализуемые. Сомневаюсь, что руководство приняло решение тратить немалые ресурсы на эти авантюрные и дорогостоящие проекты. Тем более без гарантии результата. Так что с этой стороны особых претензий к нам быть не должно.

– А с какой стороны претензии могут быть? – поинтересовался Горелов.

– Ну, думаю, что начальство найдет, на то оно и начальство. Важно другое. Надо срочно брать пробы, производить анализ. Чтобы выяснить какая именно бомба была взорвана. В смысле, на каком делящемся материале. Если урановая, то это еще полбеды. Таких зарядов у Германии много быть не может, а новые быстро не сделать. Если же плутониевая, то дело обстоит гораздо хуже. Значит, уже есть действующие реакторы, сложные технологии, в общем, наше дело швах.

– Понятно, – подполковник ненадолго задумался. Вытащил и пачки папиросу. Помял ее, понюхал, потом убрал обратно. Курение в убежище он сам же и запретил.

– Выходит, что это все же Германия. Выходит, все же они решились. А почему?