Часа в три ночи Николай Иванович совершил еще один поход к радиоприемнику, но теперь уже с самим подполковником Гореловым. Никакой новой информации это не принесло. Лондон продолжал злорадствовать по поводу начала войны между Германией и СССР. Сообщал о тяжелых боях на земле и столкновениях огромных масс авиации в воздухе. Но где и с каким результатом все это происходило, из этих сообщений понять было невозможно. Берлинскую волну поймать не удалось, вероятно, были какие-то проблемы с прохождением сигнала через атмосферу. Родные советские станции продолжали играть в молчанку. Вернувшись в убежище, Николай Иванович попытался заснуть, что ему, в конце концов, и удалось.

Проснулся от суеты и возбужденного галдежа вокруг. Спросонья ничего не мог понять. Попытался встать, но отлежанная в неудобной позе левая нога не держала.

– Что случилось? – спросил он у сидевшей рядом поварихи.

– Так военный какой-то приехал. Передал нашему командиру пакет от начальства, – радостно сообщила та.

– Опаньки! – обрадовался Николай Иванович. – Раз начальство посылает нарочных и передает пакеты, значит, это самое начальство все же имеет место быть в наличии. Что обнадеживает! А от кого именно пакет?

– Так я не знаю, мне они не говорили.

– Ясно, я сам спрошу, – весело ответил не слишком расстроившийся Николай Иванович, одновременно энергично массируя ногу, чтобы быстрее разогнать кровь.

– Пакет от товарища Берия, – сообщил Горелов, когда до него, наконец, удалось добраться.

– Нам приказано оставаться на месте и пока не выходить из здания. Ближе к вечеру должны подъехать товарищи из хозяйства Курчатова с необходимой аппаратурой. Они проведут замеры уровня радиации на территории.

– Отлично! Отлично! Выходит, что Берия все же жив! А то я уже боялся, что мы совсем бесхозными остались. Объясняй потом новому руководству страны кто мы такие, и откуда вообще взялись. А что насчет товарища Сталина известно? Он тоже уцелел?