Мончинья принимала три цикла из девяти купаний каждый с промежутками в три дня, употребляла эмульсию «Скотт», восстанавливающую кровь и нервную систему. До сезона купаний Мончинью накачивали по три дня подряд карабанской водой, очищая желудок и готовя к купаньям; потом, чтобы отбить привкус, позволяли выпить газировки. Сеньорита Рамона с ужасом вспоминает то время, быть девочкой куда тяжелее, чем женщиной.

– Больше всего люблю, когда ты укладываешь меня в постель, Раймундино… но ты уже неделю, а то и больше не делаешь этого; в детстве меня очень обижали, а теперь я уже старею, я уже вполне созрела, чтобы быть старухой. Выпей еще коньяка и дай немного мне. Почему не повезешь меня опять в Лиссабон?

Раймундо не мог понять, как он подцепил ладильи,

– Я немного встревожен, потому что иногда руки дрожат, сердце слишком колотится.

– Наверно, куришь много?

– Не знаю, может быть.

Пепино Хурело работал в «Эль Репосо» – той же мастерской гробов, что и Матиас Гамусо, Чуфретейро. Пепино Хурело – помощник электрика, у него всегда разинут рот, то ли дурак, то ли нос заложен. У Пепино Хурело в детстве был менингит, и он остался навсегда сгорбленным. Сейчас много болтают о сексуальном вопросе, это, пожалуй, проблема секса и т. п.

– Вы думаете?

– Нет, я – нет, но не отрицаю, что болтают много.

Суть в том, что Пепино Хурело нравится тискать мальчиков, как другим – женщин, толстых и грудастых; сперва угостит карамельками, а потом, войдя в доверие, гладит им задницу, ляжки и пипку; из него вышел бы неплохой послушник. Правда, родители Пепино не придавали этому значения, считая сына полоумным.

– Само пройдет, увидишь; у ребят инстинкт змеи.

– Настолько сильный?

– Конечно, даже сильнее.

Пепино Хурело рос на воле, забытый Господом, и когда пришла пора, женился, как все, родились две дочери, дурочки, не прожившие и года. Жена его (как ни стараюсь, имени не припомню, вертится на языке, но забыл) убежала с бродячим торговцем, уроженцем Астурии, и до сих пор бродит с ним.