Старшего из девяти Гамусо зовут Бальдомеро, ладно, звали – он уже умер, Бальдомеро Марвис Вентела, а прозвище ему дали Афуто,

Второй Гамусо – Танис, по прозвищу Перельо,

– Парень, – говорит он, – убери свои четыре реала, что проиграл, и выпей с нами, нам здесь ссор не нужно. И запомни навсегда, что скажу, это очень утешает: «Да здравствует Бог и пенье дрозда – Весна за зимою приходит всегда».

В жару Танис, по прозвищу Перельо, любит забавляться с Катухой Баинте, дурочкой из Мартиньи, в мельничном пруду, оба голышом, чтобы тратить свою силу, как змеи и кошки; ну, тратить – это так говорится, Танис силу тратит не зря, Катуха никогда не отступает и не устает, сверх того, хлопает в ладоши и визжит при каждом тычке. Плавать Катуха не умеет – смехота просто, как она окунается, в такт, словно в танце.

У Бенисьи соски как сушеные каштаны, все это знают, каштаны к Иванову дню, когда они уже старые. У Бенисьи кровь горячая, она не устает и никогда не скучает. У Бенисьи глаза синие, в постели она очень резвая и прыткая. Бенисья была замужем, верно, она и сейчас замужем, за португальцем, похожим на бабу, он ходил с марионетками до Леона, но Бенисья сбежала от мужа и вернулась на родину.

Мать Бенисьи зовут Адега, она сестра Гауденсио, слепого, что играет на аккордеоне в заведении Паррочи. Бенисья держится уверенно и всегда смеется – прямо благодать Божья. Мать умеет читать и писать, Бенисья – нет; семьи иногда идут под гору, теряются из вида, пока совсем не исчезнут или не найдут золото в луже; теперь уже, наверно, никого из них не осталось. Мать Бенисьи, Адега, играет на аккордеоне не хуже брата, с большим огнем исполняла польку «Фанфинетта».

– Я из Виляр де Монте, – говорит Адега, – что между скалой Сарносо и холмом Эсбаррадо, и знаю даже, кто чьим молоком вскормлен. Вы, дон Камило, из семьи драчунов, и это весит немало. Ваш дед убил дубиной Хана Амиэйроса, мельника, и ему пришлось уехать на 14 лет, уехать в Бразилию, это вы сами знаете.