Окончательно очарованный, я погасил свет в комнате и задернул шторы, чтобы усилить нахлынувшие ощущения. Теперь свет в комнате исходил только от аквариума, делая его похожим на диковинный фонарь, какие на Востоке делают из бумаги. Только этот был прозрачным, а рыбы и растения на нем не были нарисованы тушью, а существовали внутри. Они колыхались, парили, как бы игнорируя гравитацию. И ощущение невесомости передалось мне столь ярко, что дыхание невольно замерло вместе с сердцем, как при неожиданном старте скоростного лифта.

Я осторожно опустился в кресло, не отводя взгляда от совершенно иного мира, отделенного от меня толстым стеклом и перепадом света. Через секунду он мне показался чуть более осязаемым, чем окружающее меня пространство, но это не удивило меня - ведь окружающее было во тьме, а ограниченная стеклом вода была наполнена жизнью, движением и плотью форм. Аквариум словно завис в нигде и в никогда, а я, подобно бесплотному духу, созерцал его существование.

Ощутив мой пристальный взгляд, лучезарные рыбы как по команде сгруппировались в плотную стайку и, грациозно шевеля длинными плавниками, начали медленное кружение. Меня кольнуло ощущение нереальности происходящего, но увлеченное сознание не отреагировало на сигнал опасности, все более затормаживаясь. Рыбы закружились в лучах света, лучи превратились в острые алмазные иглы, которые впились в реальность, зацепили ее, а затем резким движением разорвали пространство, как по утрам люди раздергивают гардины, впуская в жилище новое утро.

Передо мной образовался отчетливый коридор, на другом конце которого я с замиранием сердца разглядел картинку из недавнего отпуска - заросшее пальмами побережье Индийского океана, бирюзовое сияние воды, а над всем этим гигантскую, убегающую в небеса вершину с туманным ледяным пиком на самой макушке.

Я сомневался лишь краткий миг. Затем вскочил с кресла и рванулся по коридору, стены которого уже начали медленно смыкаться.