Всего пара шагов, хотя коридор казался мне намного длиннее, выбросили меня на искрящийся белый песок, исчерченный полосатыми тенями пальмовых листьев, в запах водорослей и в звуки тропического леса. В спину ударил поток воздуха, как от пронесшейся рядом машины, я не удержался и сделал несколько неприятно длинных шагов. Я понял, что коридор захлопнулся, но возможность потерять выход не напугала меня, ведь мой прыжок нельзя было назвать необдуманным. В общем-то я отдавал себе отчет в возможных последствиях.

Я обернулся, надеясь разглядеть то, что являлось входом в коридор с этой стороны, но ничего не увидел - ни скалы с тайными знаками, ни портала с колоннами, ни пещеры, ни идола неведомого божества. За моей спиной не оказалось вообще ничего. Всего два шага отделяло меня от кромки воды на песчаном мелководье, а дальше - океан до самого горизонта. Отойди я подальше, мне бы не удалось отличить это место от любого другого на побережье. Если не считать того, что мои следы на песке начинались ниоткуда, словно возникали из воды.

Как ни странно, больше всего меня поразил не способ, которым я сюда попал, а исполинская гора, чуть зауженной пирамидой взмывавшая на головокружительную высоту. Ну не мог я вспомнить точки на карте, где бы нашлось место чему-то подобному. В общем-то и не могло быть такой точки, поскольку, по моим прикидкам, гора должна была быть выше Эвереста, а это, извините, чересчур. Короче, несмотря на осязаемость окружающего, на запахи и на звуки, мой разум имел полное право усомниться в реальности происходящего.

– Возможно, это какой-то гипноз, - произнес я, чтобы услышать собственный голос.

И действительно, аквариум с наплывом на боковом стекле мог запросто выполнить роль хрустального шара, каким гадалки издревле гипнотизировали доверчивых клиентов. Где-то я слышал, что глубокий гипноз мог обмануть все без исключения органы чувств. За гипноз говорило и то, что место было как две капли воды похоже на часть побережья Индийского океана, откуда я только недавно вернулся и по которому, если быть честным, довольно сильно ностальгировал.