— А с чего это ты решил спрятаться? — осведомилась девочка.

— Я не прячусь. Я думаю.

— Врешь, Баррик Эддон. Как будто я тебя не знаю! Когда ты хочешь подумать, ты расхаживаешь по крепостным стенам, или отправляешься в отцовскую библиотеку, или сидишь в своей комнате и делаешь вид, что читаешь молитвы. А сюда ты забираешься, когда хочешь спрятаться.

— Надо же, какая наблюдательность, — фыркнул мальчик. — И давно ты стала такой умной, соломенная башка?

Баррик частенько использовал это выражение, когда сестра выводила его из себя. Он любил напоминать о том, что волосы у них разного цвета: у сестры золотистые, у брата рыжие, как лисий хвост. Словно из-за этого они переставали быть близнецами.

— К твоему сведению, я всю жизнь отличалась наблюдательностью. И только дурак этого не заметит.

Бриони помолчала, ожидая нового выпада. Но мальчик не раскрывал рта, и девочка, пожав плечами, решила сменить тему.

— У одной из уток во рву появились утята, — сообщила она. — Прелесть, до чего хорошенькие. Так забавно пищат и ходят по пятам за мамой, как привязанные.

— Да плевать мне на твоих утят.

Мальчик нахмурился и потер запястье. Его левая рука походила на птичью лапу, тонкие скрюченные пальцы почти не двигались.

— Болит?

— Не твое дело! Слушай, леди Саймон наверняка уже убралась. Какого черта ты все еще торчишь здесь и не идешь играть со своими утятами, куклами или что там у тебя?

— Я не уйду, пока ты мне не расскажешь, что произошло.

В голосе Бриони послышались железные нотки. Она знала, как добиться своего — знала так же твердо, как утренние и вечерние молитвы или историю о побеге Зории, которую держал в плену жестокий повелитель Луны, — то была ее любимая легенда из Книги Тригона. Бриони не сомневалась, что брат в итоге сделает все, чего она хочет.