— Статуэтка, — разочарованно выдохнула Бриони.

Высотой статуэтка была с ручную белку из тех, что жили в саду. Однако на этом сходство с обычными и привычными вещами заканчивалось. Статуэтка была сделана из удивительного материала — дымчатого хрусталя, местами жемчужно-серого, словно подернутого инеем, местами сверкающего и прозрачного, как алмаз. Камень переливался всеми оттенками от прозрачно-голубого до розоватого, как сверкающая на солнце вода родника. Лицо статуэтки почти скрывал капюшон плаща, а широкоплечая фигура, опиравшаяся на пастушеский посох, казалась мощной и сильной. На плече, будто вторая голова, восседала сова.

— Это Керниос, — прошептала Бриони.

Ей уже случалось видеть такие изображения, и она протянула руку к статуэтке.

— Не смей!

Баррик схватил статуэтку и снова завернул в тряпку.

— Это… это плохая вещь.

— Да что в ней плохого?

— Не знаю. Но я чувствую… чувствую, что я ее ненавижу.

Несколько мгновений сестра с недоумением смотрела на него, потом в ее глазах вспыхнула искорка понимания.

— Баррик, неужели… неужели это статуэтка из часовни Эривора? Та самая, что пропала… Помнишь, как злился тогда отец Тимойд?

— Эта статуэтка не пропала. Ее украли. Отец Тимойд твердил об этом без конца. — Бледные щеки Баррика залила краска. — И он был прав.

— Да хранит нас милостивая Зория, ведь ты же не…

Баррик молчал, но сестра прочла ответ в его глазах.

— Зачем, Баррик, зачем? Для чего она тебе?

— Сам не знаю. Говорю же, я его ненавижу. Погляди, глаза у него закрыты капюшоном, но он и не хочет ничего видеть. Он что-то замышляет… и выжидает. Я чувствую, как от него исходит зло. Чувствую это даже сильнее, чем в часовне. Разве ты ничего не чувствуешь?