Обок с Масло находился Ведьмак, еще одна ничем особо не примечательная личность. И еще один потрясающий пример живучести… Надо же, слезы навернулись на глаза…

Далее – Гоблин. Что вам такого сказать о Гоблине? Гоблин – он и есть Гоблин, прозвищем сказано все и в то же время ничего. Наш второй колдун, маленький, безобразный, постоянно в контрах с Одноглазым, без вражды с ним он тут же умрет в страшных конвульсиях. Видели когда-нибудь улыбку фасона «рот до ушей». Это он ее изобрел.

Мы, пятеро, уже вместе двадцать с лишком лет, вместе состарились и, пожалуй, знаем друг друга, даже слишком хорошо. Мы – конечности умирающего организма. Последние из могучих, великолепных, легендарных… Боюсь, сейчас, с нашим разбойничьим обликом, совсем недопустимым для лучших в мире солдат, мы здорово пятнаем память Черного Отряда.

И еще двое. Двадцативосьмилетний Мурген, которого Одноглазый порой зовет Щенком. Наш младшенький. Присоединился к Отряду во время бегства из Империи. Многопечальный тихоня, неразговорчив, нет у него в жизни ничего и никого, кроме Отряда, но даже от нас он отстранен и одинок.

Как и все мы. Как и каждый из нас.

И, наконец, Госпожа. Настоящая Госпожа, заблудшая Госпожа, прекрасная Госпожа, плод моего воображения, мучение мое. Еще молчаливее Мургена, но тут случай другой – отчаяние. Когда-то она владела всем. И проиграла. И теперь у нее нет ничего.

Ничего действительно стоящего.

Холодный бриз развеял пыль на дороге к Лордам. Несколько любимых товарищей моих покинули мою жизнь навсегда.

Торчать здесь нет никакого резона.

– Проверить сбрую! – С этими словами я, подавая пример, подтянул ремни на вьючных животных. – Одноглазый, на-конь! Пойдешь направляющим.

Наконец-то хоть намек на оживление в рядах – Гоблин тут же окрысился:

– Чтобы мне глотать пыль от этого?!

Если Одноглазый идет первым, значит, Гоблин – замыкающий. Колдуны наши, в общем, всадники никакие, но – весьма полезны. Если один из них прикрывает фронт, а другой – тыл, я себя чувствую куда спокойнее.