– Да вроде бы очередь-то его, а?

– Такие дела, как это, не нуждаются в соблюдении очередности.

Гоблин хотел было выдавить смешок, но хватило его только на усмешку – эдакое жалкое подобие своеобразной улыбки жабы во весь рот.

Да и реакция Одноглазого напоминала высохшую тыкву. Он тронулся вперед без всяких комментариев. Следом, ярдах в пятидесяти позади, ехал Мурген. Копье его, в двадцать футов длиною, торчало прямо вверх. Некогда на этом копье развевалось наше знамя. Теперь с древка свисают фута четыре драной черной тряпки. Сплошная символика на разных смысловых уровнях.

Впрочем, мы и так знаем, кто мы такие. И лучше бы другим этого не знать. Слишком много врагов у нашего Отряда.

За Мургеном тронулись Ведьмак с Масло, ведя на поводу вьючных. Далее – Госпожа и я, также с вьючными. Ярдах в семидесяти за нами – Гоблин. Таким образом мы двигались всегда, воюя со всем белым светом. Разве что местами менялись.

Не помешали бы, конечно, разъезды и передовые дозоры, однако возможности у семи человек весьма и весьма ограничены. Ничего, зато колдунов у нас даже двое. Все мы увесили себя оружием так, что выглядели так же безобидно, как для лисы – ежик. Восточная дорога скрылась из виду. Я был единственным, кто оглянулся в надежде, что в сердце Молчуна еще остались незанятые вакансии. Но надежда оказалась напрасной. И я прекрасно знал это. Говоря языком чувств и ощущений, пути мои и Молчуна с Душечкой разошлись еще много месяцев назад, на залитом кровью, пропитанном ненавистью поле битвы в Курганье. Там мы спасли весь белый свет, но столько было потеряно чего-то иного. По поводу точного соотношения цены с приобретением можно гадать всю оставшуюся жизнь. У разных сердец и пути разные…

– Костоправ! Похоже, дождь, – сказала Госпожа. Ее замечание изумило меня. Нет, оно в точности соответствовало истине – на дождь и вправду было очень похоже. Это было первое высказанное ею собственное наблюдение с того самого ужасного дня в северных краях. Может, наконец-то оживать начинает?