Зря он это сказал. Масло заржал. Ведьмак забубнил что-то себе под нос. Масло в тон ему запел:
Черви жрут гнилое мясо,
На ввалившемся носу
Мураши танцуют-пляшут...
Aоблин с Одноглазым подхватили. Тогда Мурген пригрозил догнать всех и посадить на кол.
Мы старались отвлечь друг друга от мыслей о сгущающейся впереди тьме.
Одноглазый оборвал песню:
- Нет, Костоправ, ни один из Взятых не смог бы так тихо лежать столько лет. Если бы кто из них выжил, тут бы такие фейерверки пошли... Уж мы-то с Гоблином всяко бы что-то услышали.
- Пожалуй, ты прав. Однако он меня не убедил. Возможно, какая-то часть меня просто не желала, чтобы все Взятые совсем кончились,, Мы подъехали к наклонной дорожке, ведущей к воротам в Башню. Тут Башня впервые подала признаки жизни. В верхних бойницах показались люди, разряженные, точно павлины. Несколько человек вышли к воротам, суетливо организовывая церемонию встречи хозяйки. Завидев их одеяния. Одноглазый насмешливо заулюлюкал.
В прошлый раз, пожалуй, не посмел бы.
Я наклонился к его уху:
- Ты потише. Униформу для своих людей она сама придумала.
Теперь оставалось всею душой надеяться, что они вышли лишь встречать Госпожу и не замышляют ничего дурного. Это зависит от того, какие новости они получили с севера. Порой злые слухи летят быстрее ветра.
- Наглость и только наглость, - сказал я. - Ничего не бойтесь, держитесь высокомерно. Не давайте им опомниться. - Взглянув в темноту за воротами, я повысил голос: - Они знают, что я здесь!
- Это-то меня и пугает, - пропищал Гоблин, разражаясь кудахчущим смехом.
Когда въезжаешь в Башню, она словно поглощает мир. Мурген, не видавший ее прежде, озирался по сторонам, разинув рот в благоговейном страхе, Отто с Ведьмаком изо всех сил делали вид, что эта груда камня их ничуть не впечатляет. Гоблин с Одноглазым были слишком заняты, чтобы глазеть вокруг. Ну а Госпожа эту Башню сама же и построила, когда была личностью одновременно гораздо крупнее и гораздо мельче, чем сейчас, А я полностью сосредоточился на принятии нужного вида. Полковник, возглавляющий группу торжественной церемонии, был мне знаком. Мы уже встречались, когда судьба приводила меня в Башню ранее. Взаимные наши чувства можно было назвать двоякими, в лучшем случае.