Скальд разбудил его, когда ночное светило забралось в зенит, и сам отправился на боковую. Рендалл, борясь с сонливостью, просидел у остатков костра до того момента, как на востоке появились первые признаки рассвета.

– Пора, – сказал он, глядя на побежавшие по небосклону розовые лучи, и отправился поднимать спутника.

Тот вскочил, словно и не спал, пошел к роднику умываться, а спустя примерно час они уже шагали на юг.

– Ха, слушай, – сказал Юрьян, когда роща с источником пропала из виду, – а что такого необычного в твоем мече и кольце?

Пришлось рассказывать, упуская ненужные подробности, местами откровенно умалчивая. Слушал скальд с открытым ртом, время от времени оторопело моргая. Про йотунов он не знал ничего. Если такой народ и обитал в Вейхорне, то только до Падения Небес.

При упоминании Верхней Стороны оживился, вспомнил, что слышал о ней из какого-то древнего сказания. А узнав о том, что перстень и клинок притягивают к себе опасность, загрустил.

– Ладно, – сказал он после недолгого молчания. – Если уж я начал тебе помогать, то и теперь не брошу, клянусь милостью Сковывателя… тьфу его! И что ты сам намерен делать, куда отправиться?

– Должны же быть в вашем мире могучие маги, что умеют ходить между мирами? Те же уттарны, хотя к ним за помощью я пойду в последнюю очередь. Я постараюсь сделать все, чтобы вернуться домой. У меня там… – Вспомнилась Саттия, пепелище на месте родного дома, лицо Харугота с темным огнем в глазах. – Дела.

– Маги? Ну, доберемся до Руани, там вроде есть какой-то колдун, расспросим его. А потом решим, что да как.

– Расскажи мне о вашем мире, – попросил Олен. – Я слишком мало о нем знаю…

Долго упрашивать Юрьяна не пришлось.

Они отмеряли милю за милей, солнце поднималось, потихоньку нагревало воздух. Шустрый говорил, не переставая, и Олен узнавал про Тысячу островов, что раскинулись в южных морях; про Трехпалый континент, почти весь покрытый горами; про царственный Цантир, первый город, возведенный на просторах Вейхорна после Падения Небес.