Летали бабочки, удивительно большие, с ладонь, черно-оранжевые, на склонах холмов шуршали какие-то зверьки, похожие на крыс. Услышав путников, прятались, но сквозь заросли сверкали любопытные черные глаза, слышалось оживленное тонкое попискивание.

Рыжий поглядывал в их сторону, но отправляться на охоту не торопился.

Двигаться Олену было по-прежнему нелегко, каждый шаг давался с трудом, точно топал не по ровному, а лез в гору. А вот воздух перестал колоть гортань, из груди исчезла тяжесть.

Ближе к вечеру на южном горизонте стала видна гряда холмов, одинаково голых, с крутыми склонами.

– Или мне это только кажется, или они похожи на те, что были на Теносе? – проговорил Рендалл, вспоминая заросший джунглями остров и чудовищные древние храмы, спавшие под землей долгие века. – Неужели и тут побывали уттарны?

– Уттарны? – переспросил Юрьян, замахал руками и обрушил на спутника настоящий поток слов.

Олен вздрогнул, когда уловил несколько знакомых. Вслушался, с облегчением понял, что речь беловолосого по-прежнему представляет собой набор бессмысленных звуков. Решил, что показалось.

С усталости да после соприкосновения с Тьмой и не такое померещится…

Прошли еще несколько миль, а когда солнце наполовину спряталось за горизонт и начало темнеть, Юрьян остановился на берегу небольшого ручья. Постоял, осматриваясь, и принялся снимать с плеч мешок.

– Что, встаем здесь? – поинтересовался Рендалл, ощущая, что ноги от усталости гудят, а глаза закрываются сами.

Беловолосый кивнул и показал вниз по течению, где виднелась роща до странности низкорослых берез и каких-то незнакомых деревьев, маленьких, корявых, с коричневыми морщинистыми стволами.

Намек выглядел более чем понятным – надо собрать хворосту.