Олен вздохнул и отправился к роще. Когда вернулся с охапкой веток, небольшой костерок вовсю дымил, на нем стоял закопченный котелок, а Юрьян деловито копался в мешке.

При виде этой картины вспомнился Гундихар с его безразмерным заплечником. От него мысли перешли к Бенешу и Саттии – где они сейчас? Уцелели ли после разрушения Дома Ничтожества? От нахлынувшей тоски сжалось сердце, до боли захотелось вернуться обратно на Тенос…

– Халгидаро, – сказал Юрьян с улыбкой. – Сейчас поедим. Охлаторо се иваи…

– Что? – только и спросил Рендалл, гадая, померещились ему знакомые слова или беловолосый и вправду знает наречие людей.

На круглом лице его спутника отразилось недоумение, он на миг замер, а потом затараторил, как рассерженная сорока.

– Ладно-ладно, – сказал Олен. – Проехали. У меня, видимо, что-то с ушами. Понять бы еще – что.

Он невесело улыбнулся. Юрьян замолчал и вновь занялся мешком. Вынул из него мешочек с какой-то крупой. Она зашуршала, ссыпаясь в котелок, заплескала в нем вода. Затем на свет появились длинные и тонкие полоски вяленого мяса, необычайно черного, словно его изваляли в угольной пыли.

Олен потянул к нему руку, но был мягко остановлен.

– Парто, – покачал головой беловолосый и вытащил из мешка вырезанную из темного дерева статуэтку высотой в локоть.

Тощий, совершенно голый мужик с лысым черепом осмысленно и злобно пучил глаза. На шее у него висело ожерелье из черепов, в одной руке была раковина, в другой – нечто похожее на сосульку. Фигурка маслянисто блестела, словно ее долго терли и полировали.

– Мяу… – удивленно сказал лежащий неподалеку от костра Рыжий, и толстый хвост его вопросительно изогнулся.

– Жертва! – важно сообщил Юрьян, заставив Рендалла вздрогнуть, после чего установил статуэтку около пламени.

Блики забегали по темному лицу, и стало казаться, что оно морщится, а глаза то открываются, то закрываются. Заблестели черепа, а раковина почему-то стала выглядеть белой, словно только что выпавший снег.