Он потратил большую часть проведенного в одиночестве пути на зубрежку метеорологии. Так как график перелета безнадежно нарушился из-за многочасовых задержек на последних двух загрузочных станциях, то к моменту, когда катер, громыхая, приземлился на базе Лажковского, Майлз обнаружил, что продвинулся в своих познаниях глубже, чем ожидал, и это обнадеживало. Двери транспортного люка открылись и впустили бледный свет крадущегося рядом с линией горизонта солнца. Температура воздуха в этот самый теплый летний период была около пяти градусов выше точки замерзания. Первыми солдатами, которых увидел Майлз, была команда одетых в черные комбинезоны людей, встречавших катер с погрузчиками, под руководством устало выглядящего капрала. Создавалось впечатление, что никому не дали особого указания встретить нового офицера-метеоролога. Майлз поежился в своей парке и подошел к ним.

Пара одетых в черное человек, наблюдавших, как он соскакивал с трапа, обменивались репликами на диалекте одного из нацменьшинств - барраярском греческом, происходящим с Земли и основательно искаженном за века Периода Изоляции. Майлз, уставший от своего путешествия и догадывавшийся о содержании реплик по слишком хорошо знакомому выражению на их лицах, сразу принял решение игнорировать все, что они скажут, просто притворившись, что не понимает их языка. Все равно Плоз довольно часто говорил, что Майлз говорит по-гречески с отвратительным акцентом.

- Погляди-ка, это что, ребенок?

- Я знал, что они посылают к нам молодых офицеров, но этот просто рекордно мал.

- Эй, это не ребенок. Это какой-то чертов гном. Повитуха определенно не пристукнула его вовремя. Это ж мутант!

Усилием воли Майлз удержался, чтобы не посмотреть на комментаторов. Все более уверенные, что их не понимают, они перешли от шепота к нормальному тону.

- И что же он делает в форме, ха?

- Может, это наш новый талисман.