В итоге получилось что-то среднее, ничем не примечательное. Это его несколько огорчило, ибо втайне он, как и многие другие, считал себя все-таки чем-то особенным, а не типичным средним индивидом стандартизованного общества. С другой стороны, однако, такой результат успокаивал. Возможно, тут сыграли свою роль и таблетки, но цифры говорили сами за себя: они целиком оправдывали его принадлежность к категории R, не содержали в себе даже намека на необходимость изменения категории, и уж тем более в худшую сторону.

Теперь Бен ввел свои медицинские данные. Здесь было все: кодовый номер клона, день его рождения, коэффициент роста, иммунизации и прививки, фторирование костей и зубов, пигментирование кожи. Точно так же, как его детские болезни, были отмечены все, даже самые легкие, полученные им дома или на улице телесные повреждения -- от сломанного ногтя до ушибленного колена. Так же, как все выданные ему медикаменты, были записаны груды использованных им ваты и пластыря. После окончания фазы роста, с двадцати двух лет (а наступление их означало конец формирования стереотипов поведения), он уже больше почти ничем не болел. Он здоров; и он поймал себя на мысли, что, будь перед ним данные другого человека, эти сведения о состоянии здоровья никакой радости бы у него не вызвали. Но никуда не денешься, исследует он не постороннего, а самого себя, и то, что при этом будет обнаружено, не может быть ему безразлично.

Оказалось, что и медицинские данные не содержат в себе ничего из ряда вон выходящего. В нем не гнездилось никакого тайного недуга, ничего такого обследования у него не обнаружили, ничто не отличало его от людей с нормальным здоровьем. Все было в порядке, все соответствовало его месту в шкале классификации: категории R. Он откинулся в кресле и глубоко вздохнул: быть может, все это просто дурной сон? Но тут его обожгла внезапная мысль: а ведь в медицинских данных ни разу не упомянуто его больное плечо.