Положение не спасали даже курсы юного медика, школьный кружок рисования, дополнительные уроки пения, специально нанятый преподаватель по бальным танцам. Немного полегчало, когда отец внял моим мольбам и записал меня в секцию рукопашного моя, где я могла хоть немного побыть сама собой, не боясь сердитого окрика или заявления, что девочки, мол, не должны замахиваться бейсбольной битой на своего обидчика. И я даже обрадовалась, что наконец-то оживу, но первый же перелом (всего-то "луч" сломала!) закончился для тренера грандиозным скандалом. А потом и закрывшимися у меня перед носом дверьми спортивного зала.

Потом было плавание, секция акробатики, ажурного плетения, модельного конструирования, вышивания, легкой атлетики, академической гребли, золотошвеек, курсы кройки и шитья, исторический кружок… да всего и не упомнишь. Достаточно сказать, что за несколько лет я перепробовала все на свете, чтобы отыскать то, что было бы мне действительно интересно. Надо признать, что какое-то время новое занятие действительно вызывало у меня искреннее желание его полностью освоить и немедленно испробовать. То самое, детское, чистое и незамутненное чужими советами любопытство: получится? Не получится? Но потом что-то… не знаю, ломалось, что ли? Куда-то исчезал недавний интерес. Напрочь отшибало желание продолжать, и грустный мамин голос раз за разом повторял: "А ведь у тебя могло бы получиться"…

Да. Она права: у меня могло бы получиться. Если не все, то почти все, потому что мне с легкостью давались все предметы, какие только могла предложить современная школа. Проблема была лишь в том, что как только я это начинала понимать, всякий интерес почему-то безвозвратно угасал. Причем, так быстро и надежно, что настойчивые мамины попытки его реанимировать неизменно натыкались на бесповоротную клиническую смерть.