— Послушайте, мистер … — Сын констебля купил три капсулки, но сейчас он стоял и недоверчиво смотрел на них.

Если из этих маленьких пилюлек получаются настоящие атомные бомбы, значит, они опасны, еще опаснее, чем пиротехника для праздничного фейерверка…

— Я ничего не знаю о вашей пиротехнике. — Торговец раздраженно нахмурился. — Но эти игрушки совершенно безопасны, если тебя обучили псионике. Надеюсь, никто из вас не вздумает взорвать водородную бомбу в помещении! Ха-ха! Ну, вот и все, ребятки. — Потухли рекламные картинки, умолкла псионовая музыка. Торговец закрыл чемоданчик. Дети побежали в школу, а он торопливо пошел обратно.

* * * Таверна на холме была уже открыта, когда торговец подошел к ней.

— Ну, мистер, что вам подать?

— Скажите, — шепнул торговец бармену, — в здешних школах учат псионике?

— Что вы сказали?

Но торговец его не слышал. Если эти люди не знают псионики, любое сказанное им слово может его выдать. Обнаружат его флайер, и он не сможет улететь. Его подвергнут психической настройке. Бледный от страха, он поспешил прочь, туда, где оставил флайер.

Вынул псионовый ключ и попытался спустить мембрану. Но ключ не работал. Он попытался еще раз и еще, но тонкая оболочка оставалась твердой, как настоящая скала. Торговец, наконец, понял, что произошло. Псионовые устройства редко ломаются, но их можно вывести из строя намеренно. Несомненно, флайер обнаружен карантинными властями.

Всхлипывая, он царапал по защитной мембране окровавленными пальцами, тщетно пытаясь сорвать ее, и вдруг, повернувшись на звук шагов, увидел грузную фигуру констебля Джуда Хэнкинса.

— А, констебль… — Он прислонился к мембране, ухмыляясь от радости, что это не карантинный инспектор. Псионовый переводчик сначала не сработал, но торговец несколько раз нажал на него, сунув руку под одежду, и он ожил.

— Я сдаюсь, — прохрипел он. Торговца начал трясти озноб, трудно было говорить. — Я готов мирно осесть где-нибудь, пусть только оставят мой нос в покое.