Он собирался сказать еще что-то, но в ушах шумело, ныли все кости, а ноги отказывались держать тело, ставшее будто чужим, — эти симптомы, так хорошо знакомые любому жителю Земли, никогда не болевшему торговцу ничего не говорили… Несколько секунд он не мог ничего вспомнить, но потом ускользнувшая мысль вновь вспыхнула в его мозгу.

— Игрушки… — простонал он. — Они опасны!

— Уже не опасны, — услышал торговец в ответ. — Мы разбросали по всей этой зоне псионовые нейтрализаторы, а сейчас я принял облик констебля Хэнкинса, чтобы собрать их.

— Вы… Значит, вы…

— Карантинный инспектор станции Сол. — Офицер показал ему псионовый значок. — Вы были обнаружены еще до приземления. Но мы не торопились с арестом: нужно было убедиться, что у вас нет сообщников.

— Вы меня все-таки поймали, — пробормотал он едва слышно. — Теперь можете делать из меня полезного члена общества…

— Слишком поздно, — жестко сказал инспектор. — Вы, нарушители карантина, забываете, что слишком большое несоответствие культурных уровней опасно для обеих сторон. Ковенант существует и для вашей защиты. Я знаю, что вы не прошли через клинику на карантинной станции, — продолжал инспектор.

— Вы ведь не приняли никаких мер предосторожности, верно?

— Клиника? — Торговец уловил только это единственное слово и весь напрягся. — Можете делать что угодно, — упрямо прошептал он, — но с моим носом я не расстанусь.

— Вы уже нажили себе гораздо большие неприятности, — сказал инспектор, сочувственно глядя на него. — Я думаю, наши предки обладали естественным иммунитетом, как эти люди, но, если бы я не получил прививки от тысячи вирусов и бактерий, я не прожил бы здесь и полдня. И в ваш организм они, конечно, уже ~ попали.

Торговец дышал тяжело, со свистом и прятал глаза от режущего дневного света.

— Люди, с которыми я общался, были вполне здоровы, — сказал он, прячась за броню своей глупости. — У одной девочки была какая-то «простуда», но ее мать сказала, что это не опасно.