Дыхание после всех этих кульбитов немного сбилось, поэтому, для надёжности, я сделал пару глубоких вдохов и выдохов, снял автомат с предохранителя и нажал на спусковой крючок. Короткая очередь перечеркнула спину "уставника", пули изорвали ткань мундира, а я перенёс огонь на его соседа - сутуловатого немца с очень длинными, почти обезьяньими руками, в которых он держал дегтярёвский ручник. Двадцать метров - не дистанция, и пули кучно легли почти в центр груди "горрилоида". Основную свою задачу - обход и атаку с фланга я выполнил, и теперь в игру должны вступить наши основные силы, мне же надо поберечься! Я лег на землю и откатился на пару метров, так что ответные выстрелы немцев прошли сильно в стороне. Конечно, ящики и кучи стволов пробить не так то легко, но последний месяц здорово поменял наши привычки: это на "пострелушках" наших куст - хорошая защита от пластиковых шариков, но мы уже давно не в игрушки тут играем…

Поодаль раздались два пронзительных свистка, и тут же звучание боя поменялось - частые выстрелы из самозарядных винтовок добавили ему солидности. Казалось, что в стычке участвуют человек пятьдесят, не меньше!

Это вступил в дело наш "засадный полк", семь человек во главе с Несвидовым, прятались до этого в кузове "опеля", а по команде открыли бешенную пальбу из своих СВТ.

Часть наших противников были убиты или ранены, (Емельян в свою команду отобрал всё больше сержантов-старослужащих, которые стреляли значительно лучше вчерашних колхозников), а остальные залегли. В щель между ящиками я заметил ноги одного из таких "счастливчиков". Тщательно прицелившись, я всадил злую тэтэшную пулю в его бедро чуть выше колена.

"Ух ты, как задёргался, бедненький!" - жалости к оппонентам я не испытывал ни малейшей, а вот охотничий азарт и своеобразная "спортивная злость" присутствовали.

Вопли подстреленного немца, очевидно, привлекли его товарищей, и, когда я снова выглянул в свою импровизированную амбразуру, то увидел, что к нему подсел ещё один, который принялся оказывать пострадавшему первую помощь.