– Чем? Калом что ли?

– Снаряды на позициях поищем, а взрыватели у нас есть.

– Тош, ты что, воевать решил?

– А что, как вариант… Мы же ничего пока не знаем. Саша отвёл глаза, а потом достал из кармана фляжку:

– Глотни, и успокойся. Это приказ!

– Кстати, Сань, у нас еды на трое суток, ну на пять, если экономить…

– Тош, я вот чего думаю, давай выясним, где мы и когда мы, а уж потом фибрами души трепетать будем… А то, сейчас, себе мозг выносить бессмысленно.

– Мужики, сюда давайте! – раздался негромкий крик от тента, под которым колдовал со своей электроникой Бродяга. Он щелкнул каким-то тумблером, и из крохотного динамика отчётливо донеслось:

– «В течение ночи с девятого на десятое июля существенных изменений на фронте не произошло. Наша авиация в течение дня сосредоточенными ударами уничтожала мотомеханизированные части противника, атаковала авиацию противника на его аэродромах и бомбила Плоешти. По уточненным данным нашей авиацией в течение 9 и 10 июля уничтожено 179 самолетов противника»

– Пипец, приплыли – сказал кто-то, из стоящих за спиной, а меня пробил холодный пот.

– Саш, приглуши эту бодягу, – сказал командир.

– Ну, что делать будем, дорогие? – продолжил он, обводя взглядом поникших друзей.

– Тоха предлагает воевать до сорок четвёртого… Да он сам обрисует ситуацию. Давай, историк!

У меня внезапно запершило в горле. Я попытался вздохнуть и зашёлся в приступе странного кашля. Добрый Док немедленно «похлопал» меня по спине.

– Мужики, – начал я, – вариантов, у нас, в принципе, не много… Я к немцам служить не пойду, а через фронт пробиваться – шансов мало, да и на той стороне нам стопроцентный каюк. Мы же здесь – как дети малые. Я Сане предложил партизанить… – в этот момент я наткнулся на остановившийся взгляд Тотена.

– Алик, ты чего? – я легонько тронул его за плечо.