– Пойдешь со мной, Санек? – Ник глотнул и передал Рому бутылку. – У меня последний шанс.

– Кто все это устраивает? – задумчиво спросил Ром. – Кому это нужно и какая им от этого выгода?

– Не все ли равно, кто устраивает? – Ник, покачнувшись, присел, зачерпнул воду и плеснул себе в лицо. Поднялся. – А насчет выгоды… Главный-то приз не на склоне, Санек. Главное – за гребнем. На другой стороне. Вот где главноето, вот где цель, суперприз! Они сами не могут туда добраться, поэтому нас посылают, понимаешь?

– Не врубаюсь, – озадаченно сказал Ром. – С чего ты взял, что на той стороне что-то есть?

Ник забрал у него бутылку, вновь припал к ней, перевел дух и ответил, стараясь внятно выговаривать слова:

– Они мне в конторе сразу сказали: половина всего того, что обнаружится за гребнем – победившей команде. Вторая половина – им. С-суперприз… Теперь врубился? Тряхнешь стариной?

«Главное – на другой стороне. Главное – за гребнем…» Коньяк будоражил кровь, кружил голову Рому.

– Согласен, Ник!

«А мы доберемся?» – подумал Ром, слушая шорох песка.

Слепое небо застыло в вышине, гряда наклонной плоскостью тянулась, тянулась, тянулась вверх, и гребень ее застыл под брюхом неба, словно угрожая вспороть бледную пустоту, и был почти бесконечно далек.

– Ладно, вперед. – Ник бросил окурок, отвинтил крышку фляги, сделал неколько глотков. – Он свое уже отходил.

Сгребая песок руками и ногами, они соорудили продолговатый холмик над телом Ползуна и продолжили восхождение, разойдясь метров на пятьдесят друг от друга.

Время, казалось, остановилось в жаркой тишине, неустойчивой тишине, готовой в любое мгновение смениться шумом обвала. Два человека в комбинезонах медленно продвигались по песку.

Ром шел осторожно, как по тонкому льду, как по балканскому минному полю, не позволяя себе расслабиться ни на секунду, время от времени бросая взгляд на такого же сосредоточенного напарника.