«Ничего, – думал Ром, респиратором вытирая пот со скул. – Мы упорные. Мы выносливые. Мы ради суперприза хоть ползком, но доберемся. Только бы на третьем препятствии не сплоховать».
Ник рассказывал, что Ползун от кого-то слышал (хотя это могло абсолютно не соответствовать действительности): никому при восхождении не попадалось больше трех препятствий. Просто потом не успевали дойти: тратили время, выбираясь из ям или вновь поднимаясь по склону, снесенные оползнем к подножию, – а потом подступали голод и жажда, иссякали силы, и приходилось глотать спасительную таблетку, чтобы не остаться здесь навсегда, египетской мумией на горячем песке.
Три препятствия. Только три препятствия – и все. Если бы это было правдой… Потому что два уже остались позади. В первые часы восхождения их едва не накрыла песчаная лавина, возникшая буквально на ровном месте, но они успели раскатиться в разные стороны, – шуршащая масса, затянув пылью небо, промчалась мимо и, уже не опасная, растеклась у подножия и застыла, угомонившись. Затем Ром провалился в яму, однако не запаниковал, успел нацепить респиратор и принялся рыть ход сквозь песок – вбок и вверх. Конечно, ему не удалось бы выбраться, но Ник разыскал его по кепке, которую Ром, проваливаясь, сорвал с головы и швырнул, целясь в небо. Кепка помогла Нику сразу определить место провала и вытащить напарника, уже потерявшего сознание от удушья, но вполне живого и спустя четверть часа готового продолжить борьбу за суперприз.
…Ресницы склеивались от пота, но Ром все-таки заметил, как Ник трижды взмахнул рукой, сигнализируя о том, что пора сделать привал. Через несколько минут они сидели рядом на склоне и сосредоточенно жевали безвкусные пищевые плитки.