…Битый час проблуждав среди однообразных серых коробок нового микрорайона на окраине города, Ром отыскал наконец нужный номер. Заплеванный лифт поднял его на восьмой этаж. Поправив на плече сумку с булькающим содержимым, Ром пересек лестничную площадку и надавил кнопку звонка. Дверь открылась и на пороге появился Ник в старой армейской куртке-«паутинке» и спортивных брюках с дырами на коленях. Глаза его вспыхнули на мгновенье и тут же потухли, на скулах обозначились желваки.

– Ты чего здесь забыл? – Ник вышел на площадку и прикрыл за собой дверь.

– Или хочешь взаймы попросить?

Ром отступил на шаг, виновато улыбнулся.

– Мне в конторе дали твой адрес. Принес твою долю. – Он торопливо присел, поставил сумку на пол, расстегнул и принялся рыться в ней, бормоча: – Ч-черт, где же? Я все по-честному… Мне лишнего не надо…

Он выпрямился, протянул Нику плотную пачку купюр, но Ник медленно спрятал руки в карманы и, прищурившись, холодно спросил:

– Ты что, добрался до финиша и выиграл суперприз?

– Нет. Но мы обошли тех, других, и мне выдали вознаграждение. Бери, твоя доля. Я и коньячка набрал, и пива – отметить…

– А не желаешь, чтобы я тебя по голове твоим коньячком отметил? – сдавленно произнес Ник. – Думаешь, я возьму деньги у такой сволочи, как ты? Что, совесть заела?

– Ник, перестань! Я просто прикинул, что у одного больше шансов, чем у двоих. Я ведь мог бы дойти, если бы выносливости побольше. Там ведь уже не было ни оползней, ни ям. Возьми, деньги твои.

– Тебе не приходилось считать ребрами ступени, начиная с восьмого этажа до самого низа? – осведомился Ник.

Ром опустил руку с деньгами и вновь виновато улыбнулся.

– Ник, мне просто не хотелось тебя будить. Но я лез за нас с тобой, за нас обоих. Если бы я хотел тебя облапошить, я бы не пришел сегодня. Может, поговорим за бутылкой?

Ник не пошевелился, только стиснул зубы, так что вновь вздулись желваки на скулах.