Цыганка дрожащей рукой издалека как бы прикоснулась к голове удаляющейся девушки и отдернула руку.

— Несчастье, большое несчастье…

— Думай, что говоришь! — буркнул цыган.

Женщина прикрыла рот краем своего большого цветастого платка и, пряча слезы, прошептала:

— Волк укусит ее…

Разыскав Матея, Ана уединилась с ним в шатер, чтобы никто не помешал их беседе. Старый цыган, когда-то пришедший в замок, чтобы сообщить Ане, что она дочь своего народа, молча ждал, пока девушка напьется воды.

— Матей, — заговорила Ана, — табор должен уйти. Как можно скорее…

— Что-то случилось?

— Случилось… Черный волк больше никого не убьет. — Старик слушал, не поднимая глаз. — Но люди из замка могут отомстить за него.

— Они будут искать тебя?

— Да…

— Здесь?

— Да.

— Почему, дочка? — тихо сказал цыган.

— Теперь они решат, что волк — это я… — Ана едва не заплакала, но гнев пересилил обиду и усталость.

Матей горестно покачал головой. Разве такая красота может быть злой? Как же люди не понимают этого?

— Старая Ненила давно нашептывала цыганам, что волк — это король, — сокрушенно сказал он.

Ана закрыла лицо руками и заплакала тихо, как больной ребенок…

Без ропота и излишней суеты табор снялся с места и осторожно, путая следы, часто меняя направление, двинулся по укрытой первым снегом долине.

Привыкший к превратностям судьбы кочевой народ легко вводил в заблуждение жителей деревень, так что, доведись преследователям опросить крестьян, одни сказали бы, что цыгане ушли на восток, другие — на север, третьи ответили бы, что не видели, так как табор неожиданно снялся с места ночью, а четвертые просто пожали бы плечами.

Ана переоделась в одежду цыганки, но расстаться с Ветром отказалась и ехала верхом. Ну да, невесело размышлял Матей, глядя, как она гордо покачивается в седле своего вызывающе роскошного коня, ты так же похожа на простую цыганку, как я — на нежную фею…