— Вы обещали мне! — вновь произнес Хэлдар уперто.

Усмехнувшись, прищелкнуть пальцами, занавесив лицо маской иронии, спросить насмешливо, голосом беззаботно чирикающей птахи:

— Это было? Когда?

Рассмеяться негромко, глядя на злость, отразившуюся в лице Хэлдара, на недоумение, оторопь и гнев.

— Вы подлец, Дагги!

— Однако! — произнести, не пряча иронии, не тая насмешки, не теряя даже на миг беззаботности тона и легковесности фраз.

Подлец…. А ведь все верно, все так. И не завись от его капризов и прихотей Рэна — ни один бы не пришел в его дом. А, унижаясь просить…..

Вспомнилось лицо Ордо, потерянный взгляд, смирённая гордыня. Потухший огонь под золой.

Нет, не могли они без него, никак не могли. А он и не пытался сгладить углы, засыпать песком дружелюбия трещины отчуждения. Он бесстыдно напоминал, гордо подняв голову и смеясь в лицо, о годах, проведенных в форте. О давящих черных стенах над головой, об ледяной воде. Об отчаянии своем и боли. О всем том, что было утеряно и чего не вернуть.

Кружили в выси над Рэной корабли его флота, обеспечивая лояльность и смирение. Железной рукой приходилось держать пиратов Иллнуанари, за малейшие проступки против рэан и расстреливая, и вешая, но, если б не страх перед неотвратимостью наказания — ничего б не осталось от той, старой Рэны, которую помнил, о которой скучал. Превратили б контрабандисты планету в притон, выпили б все соки.

Вновь скривились губы, словно вместо вина хлебнул уксуса. Посмотрел на Хэлдара не скрывая издевки.

— Значит, желаешь увидеть Рейнара? — а голос чуть слаще. Чуть мягче. Нет, не обещание в голосе — нотки презрительной насмешки и намек. Слабый намек на сочувствие. — Ну, пойдем, полюбуешься.

Провести по застеленным коврами коридорам, распахнуть неприметную дверь, ведущую в покои юноши. Склонить спину в шутовском поклоне, пропуская вперед Хэлдара, захлопнуть дверь, войдя следом.