Только скрипнуть зубами, сжать пальцы в кулаки. Разнести б в пыль, в щепы!!!! А что — безразлично, хоть мраморные стены, хоть фарфоровые вазы, хоть собственные кулаки!

Ох, как не вовремя влюбился юнец. Не вовремя, да не того полюбил! Только разве сердцу прикажешь? И ни в чем не каялся мальчишка! Одним можно было удержать в стенах дома, тем и держал, напоминая, что любовью своей превратит Рэй Хэлдара в мишень для Властителей! Помнил об этом Рейнар. Хорошо помнил, и все же забыл…..

Стиснуть бы голову руками, сжать, чтоб не мучили мысли, не грызли мозг голодными крысами!

Усталость… разве думал когда-нибудь, что будет метаться ночами, не в силах уснуть, что эрмийскими страшными снадобьями будет убивать и тревогу свою, и страх, и боль? Разве мог раньше помыслить, что усталость бывает такой — изматывающей, не позволяющей забыться сном? Ведь не тело уставала. Душа….

Содрать бы маску с лица, все свое высокомерие забыть. Всю спесь. Если б только мог смотреть на мир как раньше — в ярких красках открывая гармонию, растворяясь в ночи и в солнечном свете. Сливаться с ветром, бьющим в лицо…. Да только разве взлететь птице с перебитыми крыльями?

И все чаще в моменты то ли краткого сна, то ли грез, настигших средь белого дня, чудилось, мнилось и звало, тихим голосом издалека звало….

Словно как в юности однажды распахнулся мир, приоткрыв дверь туда, куда хода нет.

Все чаще мнились чудные башни, хрусталем, бриллиантовым блеском, сиявшие издалека…. Все чаще вспоминалось озеро, налитое прозрачным стеклом под берега. И шелест серебристо — зеленой листвы под порывами невидимого ветра, и нежный бело — розовый цвет, соседствующий на ветках с налившимися спелыми плодами.

Мир, который звал всегда, о котором теперь только грезить…

Звали мечты об Аюми, о непостижимых. Как хотелось сбежать! В зазеркальный тот мир, в место, которого ни на одной карте нет. Напиться шальным воздухом места, куда ни одному из Властителей хода нет. Нет и быть не может! Да только и ему самому — тоже.