— Слушай, торчок, ты дозу не рассчитал?

— Неужели придется начинать сначала! — воскликнул он, устремив взгляд в небо. А когда заговорил, по-отечески и нравоучительно, чего я с детства терпеть не могла, снова посмотрел на меня. — Любовь — это, конечно, прекрасно и даже благородно, но когда ты окажешься под землей, в аду, и начнешь грызть ногти от досады, я уже не смогу тебе помочь!

Я машинально сунула руки за спину. Как он узнал? Когда я сильно нервничаю, то действительно грызу ногти. Как-то моя подружка… забыла имя, но это не важно, в салоне красоты, где надо мной колдовал гламурный стилист, заставила меня нарастить длиннющие ногти, и их я тоже успешно сгрызла.

Это было перед… забыла… что-то вроде выпускного… нет… то событие было важнее. Волнительное и даже интимное. Очень захотелось его вспомнить, но тревога, зарождавшаяся внутри, заглушила это желание.

— Лина! Ты слышишь? — настойчивый голос вывел меня из раздумья. — Что мне сделать, чтобы ты поверила? Чем дольше ты пробудешь здесь, тем прочнее станет твоя связь с Мраком!

Отлично. Он реально верит, что должен спасти меня. И что теперь делать с этим Бэтменом?

— Спасибо, Стас, что предупредил, — мягко начала я и сделала шаг в сторону. Нужно улучить момент и побежать к дому. Он всего-то в ста метрах от сквера.

— Я не догадывалась о своей связи… с Мраком. Теперь я буду начеку.

Стас нахмурился. Воспользовавшись замешательством парня, я прошмыгнула мимо него, но он тут же схватил меня за локоть, повернув к себе лицом.

— Отпусти меня, — испуганно крикнула я.

Его глаза сузились, лицо стало жестким.

— Ты должна вспомнить!

— А если я не хочу вспоминать? — слова, вырвавшиеся спонтанно, необдуманно, удивили меня больше, чем Стаса, который замер, ослабив хватку. И как только это было озвучено, я отчетливо почувствовала пустоту в голове, словно забыла все…гораздо больше, чем нужно. Но это была не вакуумная пустота, а наполненная ускользающими образами. И она пульсировала, отдаваясь в груди возрастающей тревогой. В мыслях мелькали странные образы. Обрывочные, размытые и пугающие. Они выскакивали из памяти оранжевыми, горячими лентами, затем вспыхивали идеально-черной липкой тьмой. И лица… искаженные страхом подозрительно знакомых незнакомцев…