запахло паленой шерстью... Взревев на тысячу голосов, чудовище пало на четвереньки, взбрыкнуло задними копытами и провалилось в разверзшуюся под ним бездну. Сверху зашелестело, посыпало - проливной дождь встал стеной. - Проклятие! - заверещал толстяк и, вспыхнув ворохом голубых искр, исчез вместе со своим посохом. - Мы еще встретимся! - пообещал Сергей Николаевич и последовал за толстяком. - Благодарю тебя, Перуне! - крикнул мой дядя вслед удаляющейся грозовой туче. - С тобой все в порядке? - спросил он у меня. Дрожа от волнения, я только и сумел кивнуть головой. Под дождем моя рубашка промокла насквозь. Я стоял, обняв себя за плечи, и изо всех сил старался не лязгать зубами. - А где Семаргл? - спросил дядя. Я даже зубами стучать перестал. - Они с медведем там... около ворот... - Пошли! - сказал дядя и схватил меня за руку. Волка нигде не было. В кустах валялась огромная неподвижная туша бурого медведя. Асфальтовое покрытие вокруг него была вспахано когтями и залито тяжелый маслянистой кровью, еще не размытой дождем. - Ну-ка, помоги, - сказал дядя, обеими руками хватаясь за медвежий загривок. Вдвоем мы с трудом опрокинули тяжелую тушу навзничь и замерли, увидев волка. Противники сцепились в последней, смертельной схватке. Семаргл глубоко, до самого сердца, вгрызся своими клыками в медвежью грудь, а медведь, издыхая, подмял его под себя. Спина у волка была распорота в нескольким местах, одно крыло смято и изломано. В остекленелых глазах застыло удивление. Увидев их, я едва не заплакал. Они словно бы говорили: я виноват перед тобой, Руслан сын Иггевальдов, я был слишком беспечный сторож, старость притупила мою бдительность, и я позволил врагам хитростью выманить тебя из безопасного убежища. Но я смертью искупил свою вину. - Он умер? Я не мог в это поверить. - Нет, нет, мой мальчик, - ласково возразил дядя, - он же бог, а боги бессмертны. Семаргл просто ушел в другой мир, как уже давно собирался сделать... - И мы больше никогда не увидим его? - Боюсь, что это так.