С усмешкой задавал я себе вопрос, в чем суть моего труда. Утвердить совершенства Ниффта в глазах грядущих поколений? «Грядущие поколения» – что за леденящая душу бездна времени скрыта за этими словами! Безграничные кладбища Истории и так уже простираются позади нас. Мириады человеческих миров отцвели, завяли и уплыли на своих крохотных островках времени в одиночество вечности, а сколько их еще будет впереди – или не будет ничего совсем. Я видел древние карты мира, изображающие лики земли, совершенно непохожие на тот, к которому привычны мы, с детально вычерченными континентами, которых не отыскать ныне ни в одном из пяти океанов. Куда, на волю каких непредсказуемых течений отдаю я рассказ о жизни близкого мне человека, в каком водовороте суждено ему погибнуть, что за мудрецы будут ломать над ним головы, пытаясь проникнуть в его тайну, если ему суждено уцелеть?

Но я поборол мой усталый цинизм, признав его бесполезной и детской ошибкой. Хотя горящий в ночи огонь и ничтожен в сравнении с окружающей его тьмой, все же его первая и настоятельная потребность – отдавать столько света, сколько в его силах. Отрицать существование темноты глупо, преувеличивать ее значение – бессмысленно. Осмелюсь утверждать, что помнить об этом полезно не только мне, но и многим моим согражданам.

Я имею в виду чрезвычайно распространенное в наши дни представление о том, что нам выпало жить в Темную Эру, когда жалкая Наука трепещет перед туманной Неизвестностью, окружающей ее со всех сторон. Именно этот поспешный, не требующий усилий пессимизм и гасит всякое желание задавать вопросы, причем до такой степени, что доводит до полного обскурантизма, до порожденной отчаянием уверенности, которая заставляет нас принимать все подряд истины, полуистины и совершеннейшие неправды без разбору.

Какой наделенный чувством ответственности человек станет отрицать – в данный момент я говорю лишь о картографической науке, – что огромные территории суши и моря остаются загадкой даже для мудрейших? Взять хотя бы великий Колодрианский горный массив.