Дружный гогот вновь был ответом законному радже Хастинапура.

— И ты думаешь, что я поверю тебе? — вкрадчиво поинтересовалась насмешка.

— Поверю, пожалею и дам уйти живым? Ты даришь мне царство ТЕПЕРЬ, когда перестал им владеть? Щедрый дар, Боец! Выходи и сражайся!

— Нет, ты погляди, как он гладко стелет! — искренне изумился Здоровяк. — Попробовал бы он так говорить с Бойцом, когда тот был в силе!

Аскет молчал, хмуря кустистые брови.

Наг тоже помалкивал — от греха подальше.

— Я буду сражаться! — взревела из озера ярость, заставив боль умолкнуть.

— Один на один! С каждым! Или вы собираетесь задавить меня скопом, подтвердив врожденную подлость? Ха!

— Вот теперь я слышу речь истинного кшатрия, — удовлетворенно проворковала насмешка. — Недаром же мы братья… Выходи. Бой будет честным, обещаю.

Плеск расступившейся воды, шелест тростника…

— Ты даже можешь выбрать оружие, которым станешь биться, — милостиво разрешила насмешка.

Было слышно, что говоривший может позволить себе великодушие в таких мелочах.

— Ты храбрый человек, о Царь Справедливости. — Ярость позволила и себе криво усмехнуться. — Я принимаю твою милость и выбираю палицу! Пусть тот из вас, кто осмелится, выступит против меня с равным оружием!

Тишина.

— Да, тут они, похоже, дали маху. — Здоровяк ткнул аскета локтем в бок. — Кроме Бхимы-Страшного…

— Я, брат твой, Бхимасена, вырву шип, терзающий твое сердце, о Царь Справедливости! Сейчас я своей палицей лишу негодяя царства и жизни!

— Когда это ты научился красивым речам, Волчебрюх? Когда строгал ублюдков сукам-ракшицам? Когда пил кровь моих братьев? Когда подлостью убивал наших общих наставников?! Хватит понапрасну молоть языком — выходи и бейся со мной!

— Посмотрим? — предложил аскет.