— Ты в самом деле знаешь дорогу? — спросил я.

— Да.

Мы шли по крысиным тропинкам, обходя мусорные холмы. С их склонов, потревоженные грызунами и собаками, скатывались куски резины и пустые пластиковые бутылки. Бимен внимательно смотрел вокруг, улавливая десятки картинок и анализируя их с точки зрения возможной угрозы, такой как кочерга-головые, или девки-мусорщицы, или свиньи, или полицейские.

— И мы сможем есть рыбу? И жить в пещерах?

— Я же сказал.

— Но как получилось, что ты помнишь все про море, если не можешь вспомнить другие вещи, например, как ты попал в Бывший Город или что произошло с твоим лицом? Как ты можешь знать дорогу, ведь у тебя даже карты нет?

Бимен немного помолчал, обдумывая вопрос. Гравийная тропинка чересчур громко хрустела под нашими ногами. В воздухе запахло страхом.

— Побережья нет ни на одной карте. Настоящих мест там никогда не бывает.

На это мне нечего было ответить.

— Это как Моби Дик, — сказал он.

Я по-прежнему молчал, не понимая. В тишине раздавались лишь пощелкивания глазных камер Бимена.

— Ладно, — сдался он наконец. — Я не знаю дороги, но помню тропинку.

Я замер на месте. Он, глядя на меня, тоже остановился. Над нами было оранжевое небо. В мусоре копошились мелкие твари. Теплый ветер разносил вопли и стоны. Так всегда было в Бывшем Городе.

Я закрыл глаза и вспомнил резкий, чистый запах моря.

— Пойдем просто вперед, — сказал я.

Бимен кивнул. Если бы у него были губы, я думаю, он бы улыбнулся.

К рассвету мы вышли к карьеру. Он был неглубок, но тянулся на многие мили. Механизмы с натужным кашлем подхватывали бетонные блоки и рассортировывали их по гигантским бункерам на платформах грузовиков.

— Мы будем обходить? — спросил я.

— Нет. Пойдем прямо.

— А что если нарвемся на карьерщиков?

— Одно из двух, — сказал Бимен. — Первое: постараемся задобрить их твоей едой и водой.