— А я что тогда буду есть?

— Вопрос сформулирован неверно, — сказал Бимен. — Лучше спроси, что они будут есть, если поймают нас.

— Ты ведь знаешь, что я бегаю быстрее тебя.

— Поэтому остается второй вариант: не попадаться им в руки. Мы двинулись вперед.

— Я начинаю вспоминать дорогу.

Бимен прокладывал путь сквозь лабиринт каменных отвалов. Крупные капли дождя с металлическим звуком плюхались на его тело. Мы завернулись в полиэтилен: нехорошо, когда на тебя попадает вода, из чего бы ты ни был сделан. Кроме того, робот спрятал лицо от строителей. Мы не хотели, чтобы на нас кто-то напал и забрал глаза Бимена на металлолом.

— О чем ты думаешь? — спросил я.

— О существах, на которых мы можем наткнуться в пути. Они опасные.

Робот обошел стелившийся по земле ядовитый газ от мусорных отвалов.

— Земли между Бывшим Городом и хорошими местами не заселены. Там могут быть ронины — самураи, у которых нет властелина. У них свои правила.

Это мне было не очень ясно, но потом Бимен сказал, что они, как девки-мусорщицы, у которых нет королевы, и я понял.

— Это только проблески памяти, — признался он. — Я видел самураев, когда в первый раз шел к Бывшему Городу.

— Так ты не помнишь никаких надежных уловок против них? Он долго жужжал и щелкал. Потом предложил:

— Может быть, тебе стоит вернуться?

Я знаю, у Бимена не могло быть чувств. Существовали лишь режимы поведения. Так что из того? У моей мамы были эмоции, но их убили шнуровка ботинок и допинг. Если программа заставляет тебя поступать по-дружески, разве это хуже, чем иметь чувства? Бимен был моим другом, и мне этого хватало.

Думаю, в душе многих из нас есть что-то такое, что заставляет куда-то стремиться, искать приключений — как в обрывочных историях Бимена. Но что происходит, если идти некуда? Когда вокруг, куда ни глянь, одно и то же? Наверное, в этом случае люди кончают так, как моя мама. Словно внутри человека живет птица, но не может улететь, а только мечется, пока не переломает себе кости.