Опускающийся катер воткнул в почву саванны длинный клинок оранжевого пламени. Шарахнулись испуганные пятироги. Долгушин спрыгнул на землю. По пути к станции он, не замечая, что фальшивит, насвистывал мелодию модной, хотя и невероятно глупой песенки о роботе Томе, который вообразил себя человеком и из-за этого все время попадал в дурацкое положение. Операция по восстановлению электронного мозга прошла на высшем уровне. На третий день Виктор собрал автоматы, ранее изгнанные им из командного отсека, и вложил в них программу, в которой ход дальнейших работ был расписан до мельчайших подробностей. После этого техник отправился в обратный путь. Новый модуль был великолепен. Долгушин осмотрел его снаружи и изнутри. Остался доволен до такой степени, что временно освободил от работы киберов, выстроившихся перед ним в ожидании приказов. Давно у Долгушина не было такого хорошего настроения. Продолжая насвистывать пошловатую, но въедливую песенку, он отправился на прогулку. Дойдя до самого большого, напоминавшего обелиск, термитника, Виктор собрался повернуть обратно, но вдруг застыл, не в силах пошевелиться. Веселенький мотивчик оборвался. За термитником, не видимая до этого, возвышалась вылепленная из горящей на солнце янтарной массы человеческая фигура. Вглядевшись в лицо изваяния, Долгушин почувствовал, что ему не хватает воздуха. Перед ним стоял... он сам! Сходство было поразительное, но только чисто внешнее. Настоящий Виктор Долгушин не мог стоять в такой позе, и выражение лица двойника было ему чуждо. От всей фигуры янтарного Долгушина веяло чудовищной надменностью и самоуверенностью. Выдвинутое вперед колено, скрещенные на груди руки, набыченная шея. А лицо... Оно ужасно. Сузившиеся от гнева глаза, презрительно искривленные губы, набухшие на висках жилы... Голова слегка наклонена, словно для того, чтобы показать: янтарный истукан может смотреть на весь остальной мир только сверху вниз. Взгляд - бешеный, просто обжигающий яростью. Такой взгляд очень трудно выдержать.