Телепат-коротышка сверкнул глазами, но ничего не сказал. Когда мы поднимались с полянки, он сидел на земле с закрытыми глазами, прислонившись спиной к древним камням. На его круглом детском лице блуждало отсутствующее выражение; казалось, будто он к чему-то прислушивается.

Капитан и его первый помощник вовсе не обрадовались нашему возвращению без Карсона. В конце концов, оставление члена экипажа на чужой планете в одиночку граничит с преступным нарушением устава. Мэннинг пытался обратить всё в шутку, вспомнив старую головоломку о человеке, которому нужно было перевезти через реку волка, козу и капусту, когда лодка могла выдержать только два места груза. Но Старик счел, что ничего забавного здесь нет, так же думал и старший офицер. Он заставил Джорджа пообещать трутням-шаара и рабочим восемь бутылок виски, если те вернутся с Карсоном через три часа. Все это время он не отвязался от Мэннинга, грубо насмехаясь над его добычей.

— По крайней мере, из него может получиться прекрасная вешалка для одежды. — сказал старпом. — Сюда можно повесить целых три шляпы — одну на эту отвратительною голову, и по одной на каждую руку…

— Тот, кто изваял эти руки, продал душу дьяволу, — веско заявил Старик.

— Прекрасные руки! — возразил Мэннинг.

— Отвратительные руки, — поддержал капитана старший помощник. — Да и вся эта штуковина выглядит отвратительно. Я не стал бы держать ее дома даже в качестве вешалки.

Мэннинг вышел из себя и заявил, что золотые эполеты не делают их обладателя знатоком искусства. Старпом тоже разозлился и ответил, что хорошие космонавты — это вовсе не те, кто мнит себя искусствоведом. Старик же сказал, что мистеру Мэннингу представятся большие возможности подучиться и стать хорошим космонавтом во время остановок нашего судна на Клеге, Уиллоугби, Нью-Чешире, Уиттенфельсе и Дорадо, поскольку ни на одной из этих планет он не получит увольнительной на берег. Не получит увольнительной и мистер Темплтон, добавил он. Мистер Темплтон — то есть я — этому отнюдь не обрадовался, но ему хватило ума промолчать.