Тут же оба Катовы идола прилипли к окнам, выставив толстые зады. Амит оттолкнул Шота, вскочил, схватил толстый прут и стеганул Катовых идолов по задам. Идолы завыли, а люди вокруг захохотали. Амит хлестал Катовых идолов, пока не обессилел. Потом повалился на землю и лежал, судорожно втягивая ртом воздух. Постепенно толпа разошлась. Возле хижины остался лишь Амит, Катовы чудища да белоголовый идол Симы. Он сидел на старой циновке у входа и весь дрожал. А по лицу его катились крупные капли пота.

ХХХ

Сима зажгла светильник и поставила на низенький столик. Горьковатый запах горящего масла наполнил хижину. Давно наступила ночь, но Сима не ложилась. Пока она метет пол, пока носит воду, пока она двигается, в голове сохраняется холодная пустота, и память не мучает ее. Неожиданно пламя в светильнике заколебалось: кто-то открыл дверь и остановился на пороге.

- Кто здесь? - прошептала Сима и задрожала - ей почудилось, что пришел Кат.

Она коснулась плеча своего идола. Тот спал, укрытый ее старым покрывалом, и стонал, и всхлипывал во сне.

- Это я, - ответил тонкий, почти детский голосок. - Я, новый идол Амита...

Идол шагнул на свет, и Сима увидела, что ростом он не больше пятилетнего ребенка, и еще нетвердо держится на тоненьких ножках. А личико у него красное, сморщенное, как у новорожденного. А голова совсем голая, лишь на макушке торчит хохолок черных волос.

- Я пришел от Амита, - проговорил идол, глядя снизу вверх на Симу темными печальными глазами. - Он просит вас вернуться. Тебя и твоего идола.