До того ли ему было, чтобы следить, как живет-поживает юноша, сын его должников, которому поручено пасти овец на склоне безымянной горы, лохматой и неосмысленной, подобно самому этому юнцу!

Раз в луну Тин-Фу навещал отца и мать и каждый раз видел, что они все больше стареют, что беды все больше угнетают их; однако, сострадая им всем сердцем, сын не мог избавить их и от малой толики несчастий. У них в доме болели куры и дохли утки, которых мать выращивала, надеясь прокормить семью зимой. То и дело обрушивалась крыша, и у отца не хватало сил починить ее. Кредиторы забирали все деньги, какие только удавалось выручить. То один, то другой из стариков принимался кашлять, и Тин-Фу знал, что любая болезнь может оказаться для его родителей последней.

И вот однажды глубокой ночью на дом стариков был совершен набег. Кто-то, невидимый в темноте, спустился с горы и налетел на убогое строение. Запылали стены, огонь охватил крышу. С криком выбежали старики наружу, и тотчас зарубили их бандиты. Немногочисленный скарб – все, что осталось от этих разорившихся аристократов, – так и остался нетронутым. Но все-таки имелось нечто, что бандита захватили и вывезли с собой.

Когда Тин-Фу в очередной раз приехал навестить родителей, он увидел их непогребенные тела, сожженную хижину, а посреди нее – ямку, выкопанную уже после того, как пепел остыл. Так он узнал о том, что в доме его стариков родителей хранилось некое бесценное достояние.

Долго думал юноша, как ему поступить, и наконец решился взять на себя священное право мести за убитых. Он распустил волосы – а они были у него длинные, вымазал лицо грязью и поклялся не есть ничего, кроме травы, покуда не свершится отмщение.