Меня вдруг взяло сомнение. Я опустился рядом с ним на колени и тихонечко позвал:
– Джулиус?
Нет ответа. Один запах.
– Мне еще только твоего припадка не хватало!
Все семейство Малоссенов проживало в постоянном страхе, ожидая его приступов эпилепсии. По словам Терезы, это всегда предвещало катастрофу. И потом, такое не проходит бесследно – кривая шея, язык на сторону...
– Джулиус!
Я схватил его на руки.
Нет, вполне живой, теплый, светло-бежевый окрас, псиной воняет со всех сторон: Джулиус Превосходный в полном здравии.
– Ладно, хватит прохлаждаться, идем писать заявление об уходе нашей Королеве Забо.
Подействовало ли так на него это слово «заявление», но он тут же вскочил и был у двери раньше меня.
2
– Это уже ваше третье заявление об уходе только за последний месяц, Малоссен, мне все-таки придется потратить пять минут, чтобы привести вас в чувство, но ни минуты больше.
– Ни секунды, Ваше Величество, я увольняюсь, и это не обсуждается.
Я уже держался за ручку двери.
– Никто не собирается обсуждать. Но я бы хотела узнать причину.
– Никаких объяснений; мне надоело, этого достаточно.
– В прошлый раз вам тоже надоело, и в позапрошлый, вам хронически надоедает, Малоссен, это у вас врожденное.
Она не просто сидела в своем кресле, она в него вросла. Такое тщедушное тельце – мне все время казалось, что она сейчас провалится за подушки. Сидящая на шее, как на острие кола, несоразмерно большая по сравнению с телом голова спокойно покачивалась, как у черепахи за задним стеклом автомобиля.
– Вы вернули бедняге его рукопись, даже не прочитав, а мне пришлось расплачиваться.