- Вот дерьмо, - прокомментировал Приходько.

Двинск, 18 сентября 1979 года, вторник.

Сергей Щербаков

А в общем, Ваня, мы с тобой нужны в Париже,

Как, извините, в...

Доносившаяся из привокзальной закусочной расхожая песня назойливо вертелась в голове, напрочь отбивая охоту мыслить.

Пересадочная станция в Двинске, заново отстроенная четыре года назад после того, как в старой, сооруженной наспех сразу после войны, рухнула крыша, обладала теми особенностями, которые роднят между собой все без исключения провинциальные вокзалы, даже стоящие на магистральных трактах империи. Здесь торговали разносчики, здесь припахивало горячим маслом из чебуречных, карри из индийских забегаловок, пирожками, машинным маслом и толпой, здесь включали магнефоны на полную громкость, заполняя просторный зал хриплым голосом популярного московского певца. От всех прочих виденных мною вокзалов двинский отличался разве что несколькими вывесками на идиш да необычно большим числом ожидающих в ермолках и с пейсами. Спустя полвека после отмены "черты оседлости" Двинск оставался местечковым городом.

В Двинске я был проездом. Экспресс на Варшаву проходил через этот городок по пути из Дерпта в Вильно. По моим подсчетам получалось, что, проехав из Питера в Двинск экспрессом, а оттуда до Риги - местным поездом, я сэкономлю больше времени, чем дожидаясь самолета в столичном аэропорту. На деле же оказалось, что последний поезд ушел за четверть часа до того, как экспресс почти беззвучно подкатил к перрону, а следующего мне предстояло ждать почти два часа.

Я купил за семь копеек два чебурека с лотка, над которым красовалась огромная вывеска "Кошерно" - почему-то не только по-еврейски, но и по-русски, хотя как раз русских это должно бы волновать меньше всего, - и принялся жевать Чебурек был горячий и вкусный. Чтобы скрасить ожидание, я принялся вспоминать все, с чем отправился в Ригу.

Итак, Рига. Губернский город, центр Лифляндии.