Сергей Щербаков

Хотя карта не соврала и езды до полицейского управления было от силы минут пять, все же я был рад, что у моего стручка оказалась машина От одного взгляда на серые улицы под серым небом хотелось ежиться и сворачиваться в клубок.

Интересно, однако, откуда у него свой автомобиль? То ли бабушка-миллионерша подарила... Один бог и ведает. Да и вообще интересная у него фамилия. Скорей всего поляк.

Не доверяю я полякам. Наверное, это у меня семейное. Отец еще рассказывал, как они под Варшавой стояли в сорок третьем. Всякое бывало - и стекло толченое в каше солдаты находили, и сахар в бензобаках, и пушки немецкие наводились на наши позиции с прямо-таки противоестественной точностью. Хватало иуд Вроде бы и немного их, если здраво рассудить, а они как та ложка дегтя. Это уже потом, когда ясно стало, что урок немцам преподадут во второй раз, как-то поутихли саботажники, вспомнили, почему половина Варшавской губернии по сию пору в уссурийской тайге панами сидит. Но это уже после прорыва было.

- Проспект Трех Императоров, - проговорил Заброцкий, притормаживая перед поворотом на широкую и, по всему видно, центральную улицу, пересекавшую парк.

- Что-то я такого по карте не припомню, - усомнился я. "Никак разыгрываешь?"

- А на картах не все пишут, - усмехнулся он. - На плане города он честь по чести проспект Александра Третьего. А проспект Трех Императоров - это от Ратушной площади до Новой Гертрудинской церкви, потому что тут каждые пару кварталов памятник - здесь, видите, Петру Великому, старинный памятник, дальше Александру Миротворцу, а за полицейским управлением, почти перед самой церковью, - Михаилу... э-э... Суровому.