Павел поднялся, отряхнул брюки и не прощаясь вышел во двор. Николай проводил его глазами, потом ткнулся небритой щекой в грязную наволочку и зарыдал.

Барабан лебедки скрипел тонко и нудно. Груза грохотали по пайолам, Гиба со Шрамом в четыре руки откидывали пустые сети. Молдаван подхватил багром небольшого лисенка и швырнул его в полупустой ящик. Затем хмуро оглядел кучку выпотрошенной рыбы и сказал, обращаясь к Гибе.

— Валер, сколько там еще лавы?

Гиба глянул на смычку и зло бросил:

— Два конца еще. Полный голяк. Опять пустые.

Молдаван облокотился об борт и глянул в воду.

— Не пойму ни фига… Погода что надо… Юго-запад вторую неделю дует. Бля, где же рыба?

Рыбаки подняли груза, Шрам остановил лебедку. Гиба снял перчатки и закурил.

— Сука, я уже в магазин полторы сотни должен. Слушай, Семен, нет здесь рыбы, к проливу пошла. Может все-таки на маяке высыпимся?

— Ага… Там еще и сети снимут… Пойдем южнее, возьмем лесочные, на пиленгаса посыплем.

Молдаван продолжал хмуро пялиться в воду. Баркас плавно покачивался на легкой волне. Шрам выглянул из рубки и прокричал:

— Ну, что? Снимаемся?

Молдаван кинул бычок в воду, проводил его взглядом и замер. В зеленой глубине под баркасом медленно извивалась черная тень.

— Эй, Семен! Ну что, двигаем?

Молдаван, не отрывая взгляда от скользящего под баркасом чудовища, медленно встал и пошатываясь двинулся в рубку. Облокотившись об штурвал, он поднес дрожащими пальцами незажженную сигарету ко рту и попытался затянутся. Потом, словно опомнившись, бросил сигарету под ноги, вдавил пальцем кнопку пускача и крутанул штурвал.

Баркас подпрыгнул, на корме загремели бочки. Семен стиснул зубы так, что потемнело в глазах. В дверь сунулся ошарашенный Гиба.