— Дельфин. Афалина. Небольшой, трехлеток.

Николай в недоумении потер лоб и уставился на инспектора:

— Гм. Игнат, скажи, а зачем ты мне привез мертвого дельфина? Я ведь дельфинами не занимаюсь, ты же знаешь. Я с моллюсками работаю. Мидию выращиваю, устрицу. Рапана изучаю…

— Да знаю я, Коль. Только ведь, я ни с кем из ученых, кроме тебя, и не общаюсь. Так, здороваюсь, при оказии, и все. Ты глянь все равно, может кому из знающих покажешь.

— А что с ним, с дельфином этим особенного? И откуда он у тебя?

— Откуда? Да из сетей, откуда еще. У браконьеров изъял. А интересен он тем… — Инспектор прервался и задумчиво пожевал губами.

— Ну и чем?

— Вот, понимаешь ли… Как сказать… Выпотрошен он странно как-то…

Николай насупился и внимательно посмотрел на Тимофеича. Инспектор замялся, пряча глаза, по лбу его стекали крупные капли пота. Николай серьезно проговорил:

— Слушай, Игнат. Я не понимаю, о чем ты… У меня работа сейчас в самом разгаре — мне результаты надо в госкомиссию сдавать со дня на день. Конечно, покажу Владе твою афалину, она даже рада будет… Вот только самому глядеть на выпотрошенных браконьерами дельфинов у меня времени нет.

Инспектор не поднимая глаз, смял в руках форменную фуражку.

— Ты посмотри, Коля, сам… Один раз. Может мне привиделось, сказать кому — боюсь, засмеют. У этого дельфина дыра в брюхе. Ровная. Полукругом. И следы.

— Какие следы, Игнат?

— От зубов, Коля, по-моему, там следы от зубов.

— Ты посмотрел?

— Посмотрел.

— Ну, скажи!

— Нет. Ерунда все это, Коля. — Павел помешал ложкой в чашке с остывшим чаем, прикурил сигарету и разогнал рукою клубы дыма. В полумраке кабинета огонек сигареты прочертил замысловатую дугу. Откуда-то издали доносились приглушенные звуки музыки. Николай сидел на столе и бесцельно перебирал сложенные стопкой листы отчетов. Павел прищурился и внимательно посмотрел на друга.