— Слушай, Коль… Брось ты эту затею. Лаборанты вон уже шушукаться начинают.

Николай вздохнул, потер седые виски и спросил:

— Ты мне все-таки скажешь?

— Нет. Не скажу.

— Почему?

— Потому, что я ученый. А выводы, которые ты можешь сделать из моих слов приведут тебя к псевдонаучному заключению. К тому же, ты не специалист.

— Ты специалист. Поэтому я и обратился к тебе.

— Я специалист на отдыхе, Коля. Я сейчас должен есть плохо прожаренный шашлык и пить теплое вино. А вместо этого, сижу здесь. Единственно, из большого к тебе уважения.

— Вот и скажи мне, из большого уважения. Ты ведь знаешь что это, правда?

Павел затушил сигарету и неодобрительно покачал головой.

— Ладно, Николай Ионович. Я тебе скажу. Но не вздумай на меня ссылаться. У меня лауреатская работа сейчас, мне только проблем этих недоставало.

Николай улыбнулся, спрыгнул со стола и уселся в кресло напротив друга. Павел подкурил еще одну сигарету и неторопливо начал:

— По определенным признакам, в частности по явным заглублениям и отметинам на ребрах можно сделать определенный, весьма осторожный вывод. Возможно, я повторю, возможно что это действительно следы зубов крупного пресмыкающегося. Есть некоторые сходства с прикусом аллигатора, но характер раны, её полукруглая форма характерны более для укуса крупной змеи. Ты доволен?

Николай потер руки и спросил:

— Это не след зубов, например, акулы?

— Нет, определенно нет. Но, тем не менее, Коля. Все это ерунда. Нет в Черном море никаких морских змеев, и ты знаешь это не хуже меня. Не существует лох-несских чудовищ, мегалодонов и ихтиозавров. Где вообще взяли этого дельфина?

— Браконьеры достали.

— Ты говорил с ними? Может это просто розыгрыш какого-нибудь умника?

— Говорил, Паша, говорил. Браконьеры напрочь лишены чувство юмора такого рода. Вот багром под ребра подцепить, или пивной кружкой башку проломить — это по-ихнему.