- Кто там? - спросил Мороник.

- По делу, - ответили из-за двери.

- Вот дерьмо, - сдавленным голосом прошептал Пипкин, узнавший жуткий голос.

Мороник вопросительно посмотрел на мага. Пипкин беззвучно шевельнул губами, произнося имя. Варвар немедленно схватил его за грудки.

- Я ничего не делал! - завопил Пипкин.

- Немедленно откройте! - упроствовал обладатель мерзкого голоса, вновь принявшись колотить в дверь.

Мороник и Пипкин уставились на призрака.

- Нет, - покачала головой Эльва. - Я из этого дома лет тридцать не выходила. А ты сам, Мороник?

- Не-е-е, - протянул варвар, облизывая внезапно пересохшие губы, не-е-е.., - повторил он еще раз.

Взгляды друзей сами собой отдрейфовали к Шейле.

Решительно настроенная особа внезапно почувствовала себя очень неуютно, даже несмотря на наличие сабли, бумеранга и тридцати трех (счастливое число!) метательных ножей.

- Э-э-э.., - начал Мороник.

- ...Шейла, скажи нам.., - вкрадчиво улыбнулся Пипкин.

- ... у тебя нет никаких неприятностей с Муниципалитетом? промурлыкала Эльва, подплывая поближе к девушке и устремляя на нее жуткий взор своих горящих зеленых глаз.

Шейла отрицательно помотала головой.

- Блин, - сказал Пипкин, открывая дверь.

На пороге, зловеще улыбаясь стоял Верховный Архивариус Муниципалитета, Почтенный Представитель Высшей Палаты, Правая Верхняя Рука Закона города Анваса - Папаша Шмерть, собственной персоной.

Самой приятной его чертой была его внешность, а смахивал он на грязную половую тряпку.

Папаша Шмерть медленно улыбнулся, явив на свет свой набор вставных зубов, купленных на блошиной распродаже.

- Приветствую, - прокаркал он.

Пипкин нервно откашлялся.

- Чем обязаны?

Взгляд пустых серых глаз Папаши медленно сфокусровался на маге. Пипкин осторожно попятился назад, споткнулся о пожитки Шейлы, и с жутким грохотом рухнул на пол, повалив фикус.