А утром Шекких уже умчался куда-то ни свет ни заря. Даже словечком ни с кем не перемолвился. И что теперь делать прикажете?! Хватать за рукав всех встречных-поперечных, засматривать в глаза и спрашивать заискивающим голоском: «Я тут интенданта своего потерял — вы, часом, не видели?» Ладно же, пусть только появится, голубчик!

Лейр рассердился не на шутку, хоть вида и не показывал. Весь день он только о Шеккихе и думал, и потаенная злость подсказывала ему такие слова, что любого до самых печенок проймет. Хоть Шекких и с норовом парень, а и он возразить не посмеет.

Однако при виде Шеккиха все заготовленные слова застряли у Лейра в глотке. Интендант осунулся за день так страшно, словно сапоги кроил из собственной кожи, а вместо дратвы не иначе как жилы из себя тянул. Лейру эта картина представилась явственно до дурноты. А покуда он тряс головой, отгоняя от себя навязчивое видение, Шекких с грохотом обрушил на стол еще три пары новехоньких сапог и замертво повалился на постель. Уснул он почти мгновенно.

— Что делать будем? — тихо и задумчиво произнес Лейр.

— Это ты меня спрашиваешь? — язвительно осведомился Айхнел в полный голос.

Лейр был уверен, что Шекких проснется, но тот даже не шелохнулся. Только лицо его перекривилось болезненной гримасой. Она-то и навела Лейра на смутную, неясную пока еще догадку.

— Послушай, — поинтересовался Лейр, не отрывая глаз от Шеккиха, — а что у него за контузия была, ты не знаешь? Хотя нет, погоди… незачем нам его беспокоить. Давай на вольном воздухе потолкуем.

С этими словами он снял меч со стены и вышел, поплотнее притворив дверь.

— Вечер-то какой! — томно и разнеженно прозвенел Айхнел, когда Лейр пристроился на крылечке. — А мой балбес дрыхнет без задних ног.