— Ерунда, — сказал Весельчак. — Это последствия тренировок в Хаддаре. Новичкам в тех краях всегда приходится несладко.

Последнее утверждение было правдой, но далеко не все свои отметины Борланд получил в хастарской столице.

— И это тоже… на тренировке? — Эрис коснулась толстого рубца, шедшего аккурат поперек Борландова горла. Весельчак помрачнел, но правды про его происхождение не сказал.

— Это когда я стоял в дозоре. Мы отражали нападение разбойников. На меня набросился здоровенный детина, я испугался и застыл, как вкопанный. А бандюга — тот свое дело знал. Кабы не мастерство наших лекарей, не сидел я сейчас тут.

На самом деле изуродовавший шею шрам достался Борланду в память о предательстве одного из хастарских друзей. Поддавшись чарам злобного колдуна, тот перешел на его сторону, убил Рангвальда и покушался на Борланда. Надо сказать, покушение было почти успешным: жизнь Весельчака висела на волоске в течение нескольких дней. Скитаясь по болотам, он с каждым часом угасал от ужасной раны и наверняка сгнил бы заживо, не набреди на него лесной отшельник. Именно он, а не хастарские врачеватели выходил Борланда. Что до предателя, то он до нынешнего дня не дожил.

Как же все-таки судьба играет человеком! Всего-то год прошел, и вот оно — новое предательство, на этот раз гораздо более кровавое. Правда, сейчас перед Борландом все же стоял вопрос: «Мстить или не мстить?» Сжигать себя в беспощадной гонке на выживание или навсегда покинуть опасные территории? Борланд недолго колебался, прежде чем выбрать второе. Присутствие Эрис, а также лежавшие под соломенным матрасом шесть с половиной тысяч золотом — подумать только, сутки назад он был владельцем десятикратно большего состояния — внушали ему уверенность в завтрашнем дне.

— Бедный, — сказала Эрис- Жизнь мужчины в наше нелегкое время — настоящая игра со смертью. Бесконечное падение в пропасть.