Правители атакованных земель знали, что представляют собой хастарские воины, а потому привлекли самых лучших стратегов, надеясь тонким расчетом взять верх над грубой силой. Но никакая стратегия не смогла совладать с безумным натиском хастарских ратей, с легкостью бравших крепость за крепостью, город за городом, страну за страной…

То была единственная за всю историю Схарны война, на полях которой не полегло ни одного человека. Так называемые захвачики не убивали оборонявшихся, а лишь в мгновение ока обезоруживали их, после чего загоняли в темницы, храмы и замки, где и оставляли под присмотром совсем уж крошечных отрядов. Уязвить же самих хастарцев было невозможно. Ударами топоров и мечей они легко отбивали стрелы и арбалетные болты, летевшие в них, а боевая магия, которая могла быстро положить конец этой заварухе, была в ту пору запрещена: тот запрет сняли как раз после хастарского вторжения. После того как под ударами хастарского воинства пали Аркания, Кадмея и Гонзаст, короли оставшихся двух стран сочли за лучшее капитулировать. И тут король Дрегор вновь огорошил всех, заявив, что Хастария ничего не требует от побежденных держав, что ее войска отзываются домой и что никогда больше хастарский клинок не будет обнажен против кого бы то ни было, кроме тех, кто сам осмелится напасть на земли непобедимых бойцов.

С тех пор минуло три сотни лет. Надо полагать, хастарские воины стали за это время еще более умелыми.

Блуждая по лесам, разбойничья шайка, членом которой был Борланд, случайно перешла границу с Хастарией и напоролась на ночной пограничный дозор. Весельчак уцелел только благодаря смекалке. Сообразив, что в таком бою рассчитывать ему абсолютно не на что, Борланд забросил подальше в кусты свой меч, ударил себя по голове камнем и закричал, что никакой он не разбойник, а всего лишь несчастный пленник. Хитрость сработала. Борланда не тронули. Все остальные разбойники были убиты быстрее, чем он успел сосчитать до десяти.